Разместил admin в 
Молодой Рембрандт, престарелый Пикассо… Самый распространенный и как бы сам собой напрашивающийся жанр монографических выставок — про юность и про старость гения. Конечно, если гений — долгожитель, как Шагал, а не как Модильяни, у которого между ранним и поздним периодами всего каких-то десять лет. Анри Матисса (1869-1954) нетрудно записать в категорию гениев-долгожителей, но с определением, что в его случае юность и старость, имеются известные сложности.
Юность Матисса — это когда? Около 1905 года, когда группа наглой молодежи выставила в Осеннем салоне картины, писанные так, будто бы наглецы не знали о существовании такого полезного изобретения, как палитра, и мазали чистым пигментом прямо по холсту, не смешивая, за каковую манеру с легкой руки одного критика получили прозвище “дикие” — фовисты? Среди фовистов Матисс оказался самым старшим: Дерен, Вламинк, Марке, ван Донген — все были младше на пять-десять лет, и 36-летний художник по меркам того времени никак не годился в молодые. Или юность Матисса — это последнее десятилетие XIX века? Когда великовозрастный детина, изнемогая от вынужденно послеоперационного безделья, впервые взялся за кисть и краски, подаренные заботливой матушкой, бросил адвокатскую контору и удрал в Париж. Чтобы получить по носу от академика Бугро, воспрянуть духом в школе Моро, пропадать в Лувре, копируя старых мастеров и сходя с ума по Делакруа, и жить впроголодь, но весело и богемно, получая проклятия из родительского дома. С датировкой юности у поздно начинавших гениев всегда проблемы, взять того же Кандинского.
Но и со старостью Матисса не все так однозначно. Пикассо, Шагал, Миро, Дали — про кого из них не говорят, что под конец они впали в самоповторение и старческий маразм. Но Матисс, с 1941-го прикованный к инвалидной коляске, с руками, в последние годы и вовсе не державшими карандаша и кисти, с выдуманными поневоле декупажами, “живописью ножницами” — вырезал из крашеной гуашью бумаги он сам, клеила по его указке Делекторская… Разве “Джаз” и Капелла четок — стариковское искусство? Напротив. Руки слабели — формы крепчали, зрение притуплялось — цвет делался острее и ярче. И даже те, кто попрекает Матисса коллаборационизмом, выразившимся в том, что он-де выступал по вишистскому радио, пока его дочь, героиню Сопротивления, пытали в Равенсбрюке, не могут не признать, что как художник он нисколько не деградировал.
Кураторы проекта “Матисс. Радикальные изобретения”, сделанного чикагским Художественным институтом и нью-йоркским Музеем современного искусства, утверждают, что важнейший и интереснейший период в творчестве художника приходится на четыре года — между 1913-м и 1917-м. Что вроде бы подтвердил он сам, назвав “Марокканцев” (1916) и “Купальщиц у реки” (закончены в 1916-1917-м) своими ключевыми работами. Обе (первая хранится в MoMA, вторая — в Художественном институте Чикаго) есть на выставке. Всего же на ней порядка 120 картин, скульптур, рисунков и гравюр середины 1910-х, преимущественно из американских собраний. И это сугубо американская точка зрения: так уж вышло, что Россия и Америка — давние соперники в любви к Матиссу, только любят его по-разному. И если русский Матисс — это главным образом фовизм и марокканский цикл из коллекций Щукина и Морозова, то Матисс американский — это ар-деко 1920-х и 1930-х из коллекций Барнса и множества других заокеанских патронов. Ар-деко, дорога к которому и правда была проложена в 1913-1917 годах.
mykulturestyle.blogspot.com